— Понимаю. Еще как понимаю, — Рая вздохнула.

— А ты-то чего вздыхаешь? — усмехнулся Александр.

— Да… — махнула она рукой. — Вспомнила это состояние, когда трезвый рассудок борется с неистовым желанием поверить в чудо.

— И что за чудо?

— У нас в области, в одном маленьком городе, в старой церкви, замироточил образ Богородицы на старинной иконе.

— Замироточил? — переспросил Александр.

— Ну, да. Это когда икона как бы плакать начинает. Из нарисованных глаз льются настоящие слезы! Представляешь?

— Настоящие?

— Ну, не совсем настоящие, — уточнила Рая. — Миро льется. Это такое масло ароматное, которым в церквях людям лбы мажут. Еще выражение есть такое: «одним миром мазаны».

— И что?

— Так вот. Я как услышала об этом (по телевизору сказали), сразу собралась и поехала в этот городок. Приехала, а там очередь чуть не от самой электрички стоит, чтобы чудесным миром помазаться.

Александр беззвучно рассмеялся:

— И сколько времени ты там стояла?

— Да ты что! — всплеснула руками Рая. — Там народ палатки на газонах разбил, своей очереди дожидаясь. Я села на ближайшую электричку и домой уехала.

— А сразу-то предположить не могла, что там столпотворение будет?

— Думала, что я одна такая любопытная, — усмехнулась Рая. — Очень уж хотелось на чудо посмотреть.

— Ты что, вправду веришь, что там на самом деле без всякого человеческого вмешательства на иконе масло появлялось?

— Да ты что! — возмутилась Рая. — Там, прежде чем объявить о чуде, целый консилиум епископов собирался, чтобы все проверить.

— Это тебе тоже по телевизору сказали?

Рая махнула рукой и улыбнулась:

— Фома неверующий!

— Ну и Фома. Ну и неверующий, — согласился Александр. — А эти епископы, которые там собирались, чтобы убедиться, что миро само течет… чем их действия отличались от действий Фомы?